Перевести страницу

Статьи об охоте

Подписаться на RSS

Популярные теги Все теги

Вязкость гончих


Разделяя работу гончей на составные элементы, мы естественно должны (с наибольшей точностью) определить границы каждого элемента и во всяком случае иметь вполне четкое представление о том, в чем выявляется этот элемент. Когда, перечисляя элементы работы гончих, мы говорили о вязкости, то мы вполне сознательно и законно суживали это понятие по сравнению с тем, которым пользуется язык общежития.

В самом деле, в обиходном словаре охотника-гончатника вязкость получает слишком широкое, совершенно неправильное применение. Желая похвалить работу каких-либо гончих, охотник в разговоре частенько говорит, что у такого-то гончие «очень вязкие» или еще для красочности прибавит «вязки до сумасшествия». Эти же выражения встретим мы и в охотничьей литературе, куда проникли они из повседневного, разговорного языка.

Здесь мы сталкиваемся с обычным явлением разговорного языка, когда какое-нибудь более узкое, но зато очень выразительное понятие заменяет собой более широкое, но зато и более бледное, менее характерное. В этом случае вязкость понимается как комплекс отдельных положительных рабочих качеств гончей, служа синонимом отличной работы. Когда мы слышим, как говорят: «невязкие гончие, достаточно вязкие, очень вязкие, вязкие до сумасшествия», то мы в уме перелагаем эти определения на трафаретное «плохие, удовлетворительные, хорошие, великолепные по работе». Однако такое распространенное толкование вязкости конечно неверно, так как совсем не определяет более или менее четких границ вязкости от других элементов работы гончей. В самом деле, если мы скажем, что гончая верно и вязко гонит, без перемолчек; то значит ли это еще и то, что у нее хороший полаз, хорошая добычливость и хороший голос? Конечно, нет. Она может быть чудным работником, но иметь отвратительный голос, и наоборот, может иметь фигурный, замечательный голос, громоподобhunting_dimas5ный бас и быть никуда негодным работником. Гончая может быть прекрасным гонцом, но вяло идти в полазе и быть малодобычливой, что правда, бывает редко. Но зато сплошь да рядом можно наблюдать обратное явление, когда добычливая и хорошая в полазе гончая бывает плохим работником. Прекрасный гонец может быть очень пешим, а повеса - очень паратым. Наконец и нестомчивость гончей далеко не всегда идет рука об руку с ее хорошим чутьем, мастерством и вязкостью. Все это показывает что развитие какого-либо одного качества еще не гарантирует такого же развития других качеств. Часть из них связана между собой так тесно, что разграничить их подчас крайне затруднительно, часть же не находится ни в какой связи.

Из всех перечисленных элементов работы три, стоящие рядом: чутье, мастерство, вязкость - так близко соприкасаются между собой, что иногда трудно определить точные границы каждого в отдельности. Действительно, только наличие всех этих трех качеств может гарантировать настоящий верный гон, из-под которого рано или поздно можно убить зверя. Тот гон, который называется в общежитии вязким. Откуда и привилось к вязкости это распространительное толкование. Все равно, как называя работу гончей отличной, хорошей или плохой - подразумевают весь комплекс ее работы, так, говоря про гончую, что она «вязкая», мы неизменно включаем в это понятие все три вышеуказанные элемента. Из этого следует, что такое определение вязкости далеко не точно, а следовательно неправильно. В самом деле, посмотрим, чем необходимо обладать гончей чтобы ее гон можно было назвать вязким в том смысле, как это понимается широкой охотничьей массой, т. е. настойчивым и продолжительным. Прежде всего конечно чутьем, затем мастерством, чтобы выправить след, когда заяц его запутает или заляжет, и наконец вязкостью, т. е. упорством в преследовании, нежеланием бросить гонного зверя, старанием во что бы то ни стало его откопать, и вновь и вновь преследовать. Таким образом у нас как будто уже намечаются некоторые границы для этих определений. Оставим чутье и мастерство в стороне и остановимся на вязкости.

Как мы уже разобрали, продолжительность, верность гона зависит не только от одного упорства в преследовании, но прежде всего от наличия чутья, а затем мастерства. Поэтому не всегда правильно отожествлять верность и длительность гона с вязкостью. Отсюда может быть сделан совершенно неправильный вывод, что плохо гоняющая гончая не может быть вязкой и наоборот, хорошо гоняющая непременно вязка. Это неверно. Представим себе молодую, неопытную гончую или старую, потерявшую чутье, разве не могут они быть настойчивыми в розыске упалого или удалелого зверя, разве не могут они часами копаться на сколах и не справить, не поднять зверя из-за отсутствия опыта или чутья? Разве за это мы будем лишены права назвать их вязкими? Вот как определяет понятие вязкости Н. П. Кишенский в «Записках охотника Тверской губернии и ружейной охоте с гончими», печатавшихся на страницах «Природы и охоты» за 1879 и 1880 гг., и вышедших затем в 1906 г., отдельной книгой под заглавием «Ружейная охота с гончими».

...«Поэтому первым и самым необходимым качеством ружейных гончих должна быть вязкость, и вязкость без подзадоривания, они должны работать одни, не слыша и не видя человека, гнать поднятого зверя до тех пор, когда положит его выстрел охотника или он сдастся и попадет в зубы... Только тогда, когда зверь пошел прямиком, не задает круга, хотя бы огромного, в несколько верст, гончие должны бросить след и вернуться».

Это почти верное определение, достаточно точно и полно охватывающее понятие вязкости, в несколько измененной редакции вошло и в правила бывшего Московского о-ва охоты, а из них в правила, утвержденные кинологическим съездом. Вот редакция этого определения: «Вязкость оценивается упорством в преследовании гончей зверя. Требуется, чтобы гончая ни в каком случае не бросала гонного следа и после скола не возвращалась бы к охотнику, а разыскивала бы запавшего зайца.

Примечание. Для правильного суждения о вязкости не допускается охотнику подходить к собакам и помогать им при сколе иначе, как по требованию судей».

Даже при самом беглом сравнении этих двух определений, нам сразу бросается в глаза отсутствие в съездовском определении упоминаний о допустимости бросить след, если зверь пошел прямиком. Это становится вполне понятным, так как правила полевой пробы бывшего МОО и съезда предусматривают испытание гончих исключительно по зайцу, а уходящих куда-то по прямой в неизвестность зайцев в природе не существует, хотя Кишенский и делит всех зверей на местных и набеглых. Но помимо этого вопрос о ходе зверя (прямиком) у Кишенского все же недостаточно ясно изложен. Что значит выражение «когда зверь пошел прямиком, не задает круга, хотя бы огромного в несколько верст» - без обозначения этого «прямика» хотя бы примерно в километрах. Под это определение может с успехом подойти и наш русачок, который иной раз напрямик, по дороге, махнет на 2-3 км. Что же гончие должны его бросить?

Наконец, переходя к красному зверю, такое определение будет и вовсе неверным. Мы знаем, что вначале у псовых охотников, держащих комплектные охоты, гончие должны были только выставлять зверя из леса в поле на своры борзых. Почему особой вязкости не требовалось. Наоборот, излишнее ее проявление даже мешало охоте, так как стая гончих, прорвавшаяся за волком в поля, срывала иной раз на целый день охоту. В таких случаях доезжачий и выжлятники обязаны были успеть заскакать и сбить со следа стаю, чтобы вновь набросить ее в остров.

С легкой руки Глебова, Бибикова и др. начала прививаться охота по волкам с гончими, напоминающая парфорсную езду, когда гончие должны были осилить, взять силой волка, которого принимает охотник, равняющийся под гоном стаи. Такая охота, естественно, ставила самые повышенные требования к вязкости и для этой охоты вполне понятной становится неудачность формулировки Кишенского, так волки сплошь да рядом ходили напрямик, что не избавляло их от преследования доподлинно вязкой стаи.

Интересно, что позднее Кишенский, полемически заостряя свои писания, направленные против псовых охотников, которые убавили вязкость русских гончих требованием чрезмерного послушания и позывистости, развил свои соображения о вязкости в направлении, которое с одной стороны еще более сузило границы истинной вязкости, а с другой позволило объединить понятие вязкости с непослушанием; и недисциплинированностью. Вот эти положения: «Бросить след вязким ружейным гончим позволительно в трех случаях, именно: 1) когда зверь бросился в стадо домашнего скота, ибо, по правилам ружейной охоты, территория, занятая стадом, для гончих недоступна; 2) когда зверь пошел прямиком и не ворочает (гончие это понимают отлично); 3) когда зверь не убит и еще не сдается, а наступила ночь и охотник трубит вызов. Это третье исполняют лишь осенистые гончие, следовательно, опытные, а от молодых и вязких этого не дожидайся» И несколько далее. «Как это ни кажется странным в особенности псовым охотникам, но я лично не люблю очень позывистых гончих и не без основания, так как замечал, что очень позывистые гончие всегда не вязки и менее страстны, сколько мне ни приходилось иметь или знать замечательных упорных гонцов, которые в одиночку осиливали и сганивали матерых лисиц, все они без исключения были крайне непозывисты».

Подмена вязкости непозывистостью и непослушанием пришлась очень по вкусу ружейникам, и до настоящего времени этот взгляд упорно держится, причем непозывистость и непослушание понимаются как верные признаки вязкости.
На ошибочно понятой фразе был позднее основан совершенно неправильный взгляд, что ружейная гончая должна гнать зверя только в лесу, бросая его, если он пойдет полями или напрямик. Охотники, уверовавшие в это правило, стали ценить главным образом гон по беляку, который, обитая в сплошных массивах, ходил лесом, не выбираясь в поля. Мнение Кишенского, что «матерый беляк - пробный камень для гончих» окончательно утвердило этот взгляд. Отсюда выросло разногласие, которое до последнего времени царило между охотниками северных и средних районов республики, охотившимися почти исключительно по белякам, и охотниками южных районов, объектом охоты которых был только русак. Это разногласие особенно ярко проявилось на страницах «Нашей охоты», когда поднялся спор о русских и англо-русских гончих.

В сущности, под вязкостью надо понимать азартность гончей, врожденную жадность к зверю и главное настойчивость в преследовании зверя, заставляющие вязкую, верную гончую не обращать внимания на попавшийся след другого одноименного зверя, а продолжать гнать ранее поднятого. Переход от одного зверя на другого допустим только в том случае, если гонный след пересекает след более интересного для гончей зверя, т. е. при гоне по зайцу - лисицы, а при гоне по лисице - козла или волка. Такой переход является, наоборот, несомненным достоинством и только та гончая, которая всегда предпочитает след красного зверя зайцу, имеет право на наименование красногона или зверогона.

У нас мало обращают внимания на то, чтобы гончая верно держала след. В зайчистых местах многие собаки переходят с одного зайца на другого, доставляя своим владельцам радость слушать беспрерывный гон. Однако таких: зайчистых мест у нас за последнее время стало немного, почему собакам невольно приходится гонять по одному и тому же зайцу. За границей, особенно во Франции, очень ценится в гончих верность гона, т. е. то, что раз подняв зверя, например, оленя, и погнав его, гончие не подменивают его другим, даже если он пройдет через стадо других оленей. Такие собаки называются chiens de creance и расцениваются особенно высоко, хотя надо сказать, что все породы французских гончих, как правило, вообще верны следу гонного зверя.

Таким образом, мы приходим к той формулировке вязкости, которую содержат правила полевой пробы гончих, утвержденные кинологическим съездом, из текстового смысла которой (и особенно из примечаний) мы ясно видим, что вязкость обнаруживается главным образом на сколах, почему охотнику запрещается помогать собакам, чтобы позволить судьям легче судить о размерах вязкости. Отсюда вытекает, что продолжительность гона и его беспрерывность не могут определять собой вязкости.


По книге Н.П.Пахомова "Полевые пробы гончих"

Гончие: полевая работа и ее оценка



Полевые испытания, или, как они назывались раньше, «пробы», гончих начались в России более 100 лет назад. Сначала в них предусматривалось участие лишь сборных единиц, но впоследствии упор был перенесен на испытания одиночных собак в силу принятого в российском охотничьем собаководстве отношения к полевой проверке как к племенному отбору.

Правила этих испытаний с момента их появления в 1901 г. пересматривались уже 6 или 7 раз, и их последний вариант принят в 2004 г. Казалось бы, все вопросы, относящиеся к проверке и оценке полевых рабочих качеств этой группы охотничьих собак уже должны быть окончательно разрешены. Однако и сегодня вновь слышны недоуменные вопросы и возражения, решительные протесты и несогласия. В чем же дело? По-видимому, в том, что до сих пор весь комплекс единой полевой работы гончей собаки не рассматривался на ставшей доступной только в последнее время физиологической и психофизиологической базе как собаки, так и животного – объекта охоты с ней. Данная работа представляет попытку осуществить такое рассмотрение с точки зрения уровня современных знаний и в меру возможности авторов. При этом мы безоговорочно стоим на традиционной для российского охотничьего собаководства точке зрения: для всех охотничьих собак во всех случаях проверки их полевых качеств выяснению подлежат природные наследуемые качества. Целью испытаний является определение племенной ценности собаки как производителя. Такое требование определяется тем, что в нашей стране охоты с собаками даже одной породной группы настолько многообразны, что осуществлять на полевых испытаниях проверку подготовки собак ко всем вариантам практической охоты просто невозможно. Задача испытаний – выяснить, кто из производителей может обеспечить пригодным для выращивания и подготовки к охоте материалом.
Для того чтобы серьезно разобраться в том, что и как испытывать, рассмотрим работу гончих системно. Начнем с простейшего вопроса: какова задача гончей в подружейной охоте на зайца-беляка как наиболее частого объекта такой охоты?
Гончая, наброшенная в поиск (полаз), должна побудить (добыть) зверя, принять след и преследовать его, отдавая голос (гон). При этом отдача голоса должна достаточно четко отражать взаимное положение собаки и зверя с наиболее активной отдачей голоса на горячем следу («яркий или азартный гон») по близкому зверю, снижением частоты отдачи по удалелому зверю («мароватый гон»), возобновлением азартного гона при приближении к нему и прекращением отдачи голоса при потере следа. При утере следа (скол) гончая обязана, никоим образом не бросая работы, молча отыскать продолжение этого следа или запавшего того же самого зайца и продолжить его гон до того момента, когда он будет взят из-под ружья или сгонен собакой. Вот эти три этапа или периода работы гончей (полаз, гон и скол) практически неизбежно присутствуют в работе гончей и определяют ее успех.
Чтобы понять, на чем основывается возможность выполнения этих этапов, следует рассмотреть хотя бы вкратце образ жизни и черты поведения объекта охоты – зайца-беляка. Характерной особенностью зайца является сумеречный и ночной образ жизни. Заяц выходит на кормежку с наступлением сумерек, посещая кормовые участки – летом с травянистыми растениями, зимой с молодыми осинками, где жирует, передвигаясь медленной неспешной поскачкой, объедая растительный корм, оставляя на поедях остатки слюны и изредка отмечаясь мочевыми точками и пометом. К рассвету он кончает кормежку и уходит на лежку, как правило, расположенную в крепком месте, обеспечивающем ему хорошую маскировку и укрытие от непогоды. Основным способом обеспечения безопасности от многочисленных врагов для зайца служит затаивание при полной неподвижности даже в момент опасности. Такое западание, вкупе с маскирующим (за исключением ранней осенней линьки) окрасом, сильно затрудняет его обнаружение, поскольку запавший зверек не издает запаха. Эта особенность зайца, весьма существенная для охоты с гончими, состоит в своеобразии испускания им запаха. Дело в том, что запах, присущий зайцу, испускается им тремя путями: с потом через потовые железы, с экскрементами и, наконец, со слюной, оставленной на поедях. И экскременты (моча, помет), и остатки слюны, естественно, не могут указать местонахождение укрытия зверя, поскольку находятся в стороне от него. Казалось бы, что наиболее надежным средством для обнаружения лежки должны являться выделения пота. Однако уже давно было установлено, что у зайца, как и других зайцеобразных, потовые железы расположены лишь на подошвах лап, и, следовательно, единственными источниками его запаха могут служить следы, оставленные им при движении. Запавший, затаившийся на лежке зверь никакого запаха не издает. Однако и следы, оставляемые при подходе к лежке, также не дают возможности раскрыть ее местоположение, так как, направляясь к ней, зверек принимает меры, запутывая след и делая скидку. Запутывание следа, наряду с западанием, служит зайцу вторым способом обеспечения безопасности. Обычным способом запутывания следа служит двойка и скидка. При этом зверек, проложив след, резко разворачивается в обратную сторону, проходит некоторое расстояние (до 100–150 м) точно по своему следу и затем делает длинный, в несколько метров, прыжок в сторону, зачастую непосредственно в укрытие, где и затаивается. В результате преследователь теряет след в месте поворота зверя и даже, попытавшись вернуться обратным следом, не может причуять затаившуюся неподалеку добычу. Такой способ запутывания следа заяц применяет как при отсутствии непосредственной угрозы при уходе с жировки на лежку, так и во время преследования его собакой или другим врагом, не опасаясь делать двойку прямо навстречу преследователю. Поскольку заяц обычно занимает определенную жилую территорию, в пределах которой он и кружится под гоном, то он превосходно знаком с местными условиями и прекрасно знает, куда следует скинуться и где можно укрыться.
Если след запутывается во время преследования, то после двойки и сметки он, переждавши некоторое время, пока преследователь окончательно запутается в следах, потихоньку уходит в сторону и, напетляв еще, вновь западает в укрытии.
Вот с этими особенностями зайца-беляка и приходится постоянно сталкиваться гончей при выполнении своей работы, и именно успех ее работы складывается из успешного решения ею задач, возникающих на каждом этапе.
Какими же природными наследуемыми качествами должна обладать гончая, чтобы решать эти задачи? С биологической точки зрения можно выделить три группы признаков, которые действительно являются наследуемыми и в преобладающей степени определяют племенное значение полевого работника. Это, во-первых, уровень развития органов чувств (для гончей – обоняния); во-вторых, анатомические особенности, обеспечивающие движение (для гончей – костяк и мускулатура) и отдачу голоса на ходу (сердце, легкие и т.п.), и, в-третьих, уровень развития высшей нервной деятельности (ВНД). Последняя должна включать наличие необходимых инстинктов (безусловных рефлексов), способность к выработке и закреплению условных рефлексов и способность к «умственной деятельности», т.е. к осмысленному поведению в нестандартных ситуациях, а также силу и подвижность ВНД, короче – ум и характер собаки. Определение необходимых биологических составляющих трех указанных групп наследуемых признаков дает возможность уточнения расцениваемых на полевых испытаниях элементов работы охотничьих собак и отделения их от не имеющих племенного значения фенотипических (приобретенных) признаков, которые нужны лишь в степени, позволяющей определить наличие и развитость природных качеств. Рассмотрим природу этих качеств и их использование собакой на всех трех этапах полевой работы.
Обоняние – это способность собаки воспринять с помощью обонятельного аппарата попавшие в ее носовую полость молекулы запаха, характерные для животного (зайца), испускающего их, идентифицировать с определенным объектом и отправить эту информацию в отдел мозга, отвечающий за реакцию на запаховый раздражитель. И обонятельный аппарат, и процессы, протекающие в нем, ныне довольно хорошо изучены. Достаточно сказать, что в 2004 году Нобелевская премия в области медицины и биологии присуждена именно за раскрытие генетической природы обоняния. Обонятельный аппарат состоит из обонятельных клеток, каждая из которых несет 10–20 жгутиков, увенчанных белком-рецептором (приемником) запаха. Все рецепторы в одной клетке одинаковы и принадлежат к одному типу. Типов таких рецепторов у собаки насчитывается до тысячи (против 20 у человека). Число клеток с одинаковыми рецепторами меняется и зависит от породы, а более точно – от индивидуальной наследственности собаки.
Современные исследования механизма обонятельного процесса показали отсутствие специфических рецепторов отдельных запахов. Как оказалось, молекулы запаха, даже мономолекулярного, взаимодействуют с набором рецепторов и вызывают в нервной системе обонятельного аппарата собаки в каждом случае определенный ансамбль сигналов, создающий «образ запаха». Концентрация молекул запаха, способная вызвать образование такого ансамбля, называется пороговой концентрацией. Она является индивидуальным признаком не только породы, но и отдельной собаки, определяя остроту ее обоняния. Острота обоняния не может быть замерена непосредственно и определяется только через поведенческую реакцию, которой (в случае с гончей) служит начало движения по следу с отдачей голоса (гона). Продолжение гона связано с продолжающимся раздражением обонятельного аппарата и поступлением сигнала в мозговой центр и должно прекращаться при утере запахового контакта, что определяет верность отдачи голоса. Таким образом, эта последняя часть процесса, относимого нами к чутью гончей, отражает уже участие в нем не обонятельного аппарата, а высшей нервной деятельности собаки.
Таковы внутренние составляющие чутья – важнейшего для гончей наследуемого рабочего признака. Однако, как уже сказано, обонятельная реакция наступает только при попадании в носовую полость гончей концентрации молекул запаха не ниже пороговой, и тем самым к проблеме определения чутья привлекается фактор, лежащий вне собаки, а именно запах зверя. Значение этого фактора состоит в том, что запах достигает носовой полости собаки далеко не в той концентрации, в которой испускается зверем. Он может задерживаться, рассеиваться и вообще выдыхаться. В силу этого полевое определение пороговой концентрации запаха – меры остроты обоняния – нельзя решить без понимания этого фактора.
Что касается источника запаха, то для основного объекта работы гончих – зайца, как уже говорилось, таковыми служат потовые железы, экскременты и слюна, оставшаяся на поедях. Молекулярный состав запаха зайца, по-видимому, никем еще не изучался, но можно предположить, что в него входят, по меньшей мере, два–три достаточно летучих компонента, определяющие вид, пол, состояние животного в сочетании, дающем возможность определить даже индивидуальную особь. Это подтверждается хорошо известной охотникам способностью гончей работать по выбранному зверю, не меняя его следа.
Запах, оставленный зайцем на следах, с течением времени улетучивается, причем скорость падения его концентрации зависит от температуры и влажности воздуха, силы ветра, подложки следа (трава, листья, хвоя, песок, снег и т.п.) и ее состояния (сухая, влажная, мерзлая и пр.). При этом не только падает сила запаха, но меняется и его состав из-за разной летучести входящих в него компонентов. Процесс качественного и количественного изменения концентрации запаха над заячьим следом никем, естественно, не изучался.
В то же время сам процесс изменения концентрации запахов в зависимости от условий их испарения с носителя исследован весьма подробно. Эта проблема за последние 20–25 лет связана с поиском средств борьбы с насекомыми с помощью феромонов (половых атрактантов) – пахучих веществ, привлекающих насекомых другого пола на большом расстоянии. Одним из важнейших методов борьбы с вредными насекомыми оказалось создание ловушек, загруженных синтетическим природным феромоном или его аналогом. На запах самки, распространяющийся из ловушки, со всей округи собираются самцы, которых остается только изничтожать. Изучение процесса испарения запаховых веществ из ловушек показало, что изменение концентрации запаха, во-первых, сильно зависит от носителя, на который он был нанесен, во-вторых, от условий окружающей среды и, наконец, в-третьих, всегда происходит неравномерно – сначала быстро, а потом постепенно, все более и более замедляясь по экспоненте. При этом на таких носителях, как асфальт или другие твердые поверхности, время испарения запаха оценивается минутами, значительно замедляясь при использовании песка или других впитывающих материалов, причем на таких носителях исходная концентрация запаха с самого начала сильно снижается из-за впитывания носителем. Заметное влияние на скорость улетучивания запаха оказывает и температура. Так, при повышении температуры с +15o до +30o процесс полного испарения ускоряется в два раза. Эти результаты ясно подтверждают то, что прекрасно знают все гончатники: одно дело работа гончих по прелой сырой листве, а совсем другое дело – по песку или пашне.
Опыты по испаряемости запаха с таких характерных для условий работы гончей носителей пока не производились, однако они вполне могут быть поставлены по инициативе РФОС на базе Института защиты растений.
Судя по практике работы гончих, доступность запаха следа зайца для гончей не превышает 30 минут. Во всяком случае, во всех правилах полевых испытаний гончих принятие следа перевиденного зайца через 15 минут после его прохода расценивается уже очень высоко. Значительно дольше сохраняется так называемый «жировочный след» или, точнее, его остатки, включающий, помимо остывших следов заячьих лап, долго пахнущие экскременты, поеди и пр. Р.И.Шиян приводит пример: п.ч. Кучум 1639/рг, отдавал голос на «заячьих катышках» спустя много часов после их выделения.
Все сказанное о природе чутья четко указывает на недопустимость оценки чутья гончей без учета условий ее работы..
Высшая нервная деятельность собаки в применении к вопросам полевой работы охотничьих собак в охотничьем обиходе имела название «ум и характер». Этот термин довольно точно определяет интересующую нас сферу вопросов ВНД, которую следует рассмотреть. В понятие «ум», не научное, но четко определимое в отношении собаки, при этом войдут безусловные (инстинкты) и условные (обучаемость) рефлексы и способность к рассудочной деятельности (принятию правильных решений в нестандартной ситуации). Работа аппарата высшей нервной деятельности гончей имеет важнейшее значение для полевого досуга.
К безусловным рефлексам, имеющим прямое отношение к ее работе и заложенным в гончую с самого рождения, но не всегда проявляющимся в щенячьем возрасте, относятся интерес к зверю и его преследованию с отдачей голоса. Нужно отметить, что отдача голоса на следу зверя – особенность гончих, свойственная только этой группе пород. Она не характерна ни для других пород собак, ни для волка, шакала, койота. В то же время генетика относит этот признак к доминантным (подавляющим), вследствие чего он может проявляться у помесей, несущих кровь гончих. Таким образом, хотя сама по себе отдача голоса на следу не является подтверждением чистоты гончей крови, отсутствие этого признака полностью исключает собаку из племенного состава.
Условные рефлексы или навыки непосредственно собакой не наследуются, а возникают у нее и закрепляются в процессе обучения или приобретения опыта. В то же время сам процесс обучения, освоения опыта и закрепления навыка несомненно в определенной степени определяется генетически. Для возникновения условного рефлекса необходимо наличие базы в виде рефлекса безусловного. Так, выжленок, натолкнувшийся на свежий след зайца, заинтересуется им и даже начнет попискивать в силу врожденного инстинкта, но, увидев на некотором расстоянии пробегающего в стороне зверя, просто уставится на него в недоумении. И лишь связав этого зайца с пахучим следом, примется работать по зрячему. Возможен и обратный вариант, когда щенок, увидев пробегающего зайца, заинтересуется им как движущимся предметом (инстинкт «что такое?»), а подбежав, натолкнется на горячий след. Вот тут и проснется рефлекс преследования с голосом и гон по зрячему. Два–три урока – и условный рефлекс, связывающий вид зайца с его запахом, выработан. Другим необходимым для гончей условным рефлексом является ориентировка – способность запоминать окружающую местность. Этот рефлекс, называемый конгинетивным (познавательным) рефлексом, состоит в создании собакой на основании опыта некоего образа или примет окружающей обстановки, позволяющей выделять сходные участки ландшафта, например крепкие места, пригодные для лежки зверя.
Вот эти врожденные и передаваемые по наследству качества гончей – способность к обучению и смекалка, то есть развитость высшей нервной деятельности, и являются тем, что объединяется термином «мастерство».
Н.П.Пахомов, определяя мастерство, как искусство гончей при выправлении следа или на сколах, когда след потерян, одновременно предупреждал против представления, «что мастерство – это весь комплекс работы гончей». Определение «мастерства», данное Н.П.Пахомовым, довольно близко совпадает с тем, что указывают В.И. Казанский («Гончая и охота с ней»), Б.Д. Протасов («Охота с гончими»), Б.В. Дмитриев («Гончие») и другие. При этом все они, признавая необходимость наличия чутья, тем не менее указывают, что основой «мастерства» является опыт и ум (способность собаки освоить этот опыт).
Наконец, еще одна сторона полевого досуга гончей, неразрывно связанная с ее высшей нервной деятельностью, это подвижность ее нервных процессов. Необходимой особенностью работы подружейной гончей, в отличие от гончих комплектных псовых охот, является работа «до ружья». Гончая не имеет права бросать гонного или потерянного зверя, как и заменять его другим, подвернувшимся в процессе работы по поднятому ею. Исключение допускается только для лисицы или для стаи гончих по волку. Это качество гончих определяется как «вязкость» и биологически, по данным Е.Н. Мычко, состоит в затрудненности переключения внимания, связанной с невысокой подвижностью нервной системы. Этот признак, в значительной степени врожденный, является чертой характера, причем у собак (как и у людей) он может выступать двояким образом: в положительном качестве – упорство, либо в отрицательном – упрямство. Для гончей в первом смысле – это «вязкость», во втором – «непозывистость». Существенное значение имеет установление различия между ними. Считается, что собака должна выходить на вызов в том случае, если она не занята следом. Однако неясно, как определить это, не видя собаки.
Наконец, третий комплекс врожденных качеств гончей, необходимых для успешной работы, включает анатомические особенности, обуславливающие ее способность гнать, то есть преследовать зверя одновременно с непрерывной отдачей голоса при сохранении достаточной быстроты преследования в течение значительного времени. Эта составляющая наследуемых рабочих качеств гончей связана с понятиями паратость и голос.
Под паратостью принято понимать скорость передвижения гончей при преследовании зайца. Считается, что паратость целиком определяется ее физической возможностью проявлять большую скорость хода в течение длительного времени. Так ли это и какова на самом деле скорость хода зайца и преследующей его собаки? Единственным, кто интересовался реальной скоростью гончей, был Н.П. Пахомов. По его данным, скорость гончей на чистом месте и накоротке составляет примерно 60 м за 6–8 сек., то есть около 30 км/час. Гоньба же беляка по лесу происходит, несомненно, значительно медленнее, со скоростью не более 15–20 км/час. И этой скорости вполне достаточно для зайца, чтобы через 1,5–2 часа непрерывного гона он пополз. Гончая же, если она не совсем уж осенистая или засидевшаяся, может достаточно свободно выдерживать такую скорость на всей 20–30-километровой дистанции. Почему же она не всегда показывает такую паратость? Очевидно, дело не только в физической приспособленности, но и в чутье, благодаря которому чутьистая собака может висеть непосредственно на хвосте у зверя. Таким образом, паратость, судя по всему, отражает две группы природных качеств гончей собаки – физическую (анатомическую) пригодность к работе и чутье. Анатомическая часть этих особенностей отражается в экстерьере (правильный постав конечностей и шеи, нужные углы сочленений, сбитые, правильной формы лапы и т.д.). В практике испытаний гончих паратости придается мало значения, хотя она, вкупе с остротой обоняния, в определенной степени компенсирует мастерство, затрудняя зверю запутывание следа. Аппарат, обслуживающий движение гончих, должен обеспечить еще и отдачу голоса на ходу, что связано с анатомическим устройством сердца, легких и голосового аппарата. Сказывается это на экстерьере гончих или нет, то есть можно ли хоть что-то сказать о возможном голосе гончей по внешним признакам, – неизвестно. Н.П. Кишенский утверждает, что силу голоса можно определить «по объему груди, а еще вернее, постукивая ей грудь за лопаткой», но предупреждает, что это возможно только при очень большом опыте. Может быть, что для силы голоса существенно наличие резонатора, характеризуемого шириной в ганашах, то есть расстоянием между углами нижних челюстей.
Охота и рыбалка. ХХI век

Алексей Камерницкий,
Андрей Матушкин


Пороки и недостатки у гончих

Калининградский охотничий клуб

 Пороки и недостатки у гончих

Ни к одной породе охотничьих собак охотники не предъявляют столько требований, как к гончим. Им необходимы тончайшее чутье и послушание - основные качества легавых, железные ноги и скорость - главные достоинства борзых. Красота гона зависит от силы и певучести голоса, а также от неутомимости преследования до тех пор, пока зверь не будет добыт метким выстрелом. Особенно ценно, когда эти качества сочетаются с добычливостью, паратостью, а главное, с мастерством гончей.

 

недостатки у гончих

 

Классики нашей охотничьей литературы, знатоки гончих сошлись в том, что чутье, вязкость и голос - важнейшие наследуемые качества гончих, исправить порочность которых нагонкой нельзя. Поскольку все эти три элемента существуют в тесном единстве, до сих пор непонятно, почему вязкость и чутье не вошли в таблицу минимальных баллов. Это иногда приводит к тому, что порочная, никуда не годная гончая, бросающая зверя с прямого и горячего следа, может получить диплом.

Приведу пример. Гончая, проработав на гону 40 минут и затратив на выправление сколов 18 минут, бросает гнать перевиденного зверя с прямого следа, и, как говорят, "плетет лапти" - ходит возле хозяина. Эксперт должен все-таки присудить такой невязкой гончей, которая гоняет "по охотке", "дипломчик" III степени, даже если за вязкость она получит самый низкий балл при нормальных остальных баллах. Эксперт, соблюдая правила, тем самым наносит вред породе, так как при двух дипломах Ill степени такая гончая пройдет на малую золотую медаль и в первой племенной класс, будет передавать в потомстве свою невязкость. Примеров у нас было немало. Охотиться с такими гончими - сущее наказание. Для простого охотника ценнее та собака, которая проработала на гону пусть 30 минут, но не бросила след, и сверх положенных на выправление скола 20 минут продолжала искать зверя. Из такой гончей охотник "сделает" собаку, а из невязкой - никогда. Если бы вязкость, так же как и голос, была своевременно введена в таблицу минимумов, невязкие гонцы с золотыми медалями исчезли бы с наших выставок.

В 1965 г. в журнале "Охота и охотничье хозяйство" № 1 Н. П. Пахомов сетовал, что у нас слишком много невязких гончих. Он писал: "У наших современных гончих остается одно темное пятно - недостаточная вязкость. С этим недостатком мириться нельзя. Мы обязаны приложить все усилия, чтобы деревенские охотники не издевались бы над кровными красавцами". Однако до сих пор эти кровные красавцы остались. Если бы дали больше прав эксперту, тогда бы этих красавцев не было. Можно, например, вообще ввести в правила нулевую оценку по любому элементу работы гончей. Если эксперт даст нулевую оценку за вязкость, за голос, за послушание и так далее - гончая лишается диплома. Если осенистая гончая, многократно бывавшая в лесу, помкнув зверя, отгонит, бросит след и вернется к хозяину и больше гнать не пожелает (если она не больна), такая гончая невязкая, заслуживает нулевую оценку. Это ни в коей мере не относится к молодой гончей, которую только начали наганивать.

Про невязкую гончую охотники говорят: "не гоняет, а отгоняет", или "гоняет до первого скола". Только вязкость до убоя, когда зверь будет словлен или отстрелян, дает собаке право называться гончей. Один сгоненный или взятый из-под яркой многочасовой работы заяц приводит истинного гончатника в больший восторг, чем пять добытых с лежки.

В наших правилах несколько раз меняли силу голоса - то 5 баллов, то 6 баллов, меняли степень диплома по лисице и никто не взял на себя смелость ввести вязкость в графу минимальных баллов. Пока мы этого не сделаем, вязкие гончие будут такой же редкостью, как и сейчас. Только сочетание вязкости, силы, верности голоса и тонкого чутья делают охоту с гончими добычливой и приятной.

О чутье. Любителям гончих известно, что по пестрой тропе, в болоте, по инею гоняют только чутьистые собаки. Бесчутая гончая - порочная. Признаками слабого чутья является гон в пяту, частая отдача голоса на сколе, когда гончая путается по следу, возвращается назад и уныло отдает голос, не зная, в какую сторону слез зверь. Наставленная на след перевиденного зайца минут через тридцать, бесчутая гончая никогда не доберет зверя. При заморозке на чернотропе, или по торной дороге гончая со слабым чутьем никогда "не примет след" и будет бестолково носиться из стороны в сторону, а на песчаной дороге такая гончая обязательно сколется и, если заяц сдвоил, собака даже со средним чутьем едва ли побудит снова. Если вы хотите проверить чутье своей гончей, наставьте ее на вспаханном поле на след перевиденного вами зайца через полчаса (лучше - через час). Если ваша гончая без добора стечет след этого слезшего зайца и упалого (запавшего) помкнет - лучше и желать нечего.

Оценивая чутье, нужно учитывать время года, состояние тропы. Разнообразие этих условий бесконечно. Однако согласно правилам при оценке чутья эксперт учитывает добычливость и мастерство. Если мастерство 20 баллов, судьи могут оценить чутье в 9-10 баллов. Наредко у мастероватой гончей бывает среднее чутье, поэтому данные на испытаниях баллы за чутье условны. Многие эксперты и старейшие знатоки гончих в прошлом рекомендовали расценивать чутье отдельно, не связывая его с мастерством. Гончая должна быть не только чутьистой, но и уметь пользоваться чутьем.

В дореволюционное время существовало мнение о каком-то особом верхнем чутье гончих, способности гнать зверя с высоко поднятой головой то справа, то слева от следа и выправлять скол, не опуская головы. Таких гончих называли верхочутами. Известные знатоки гончих В. А. Рахманов, К. П. Баковецкий, В. В. Деконнор, позже Н. П. Пахомов, В. И. Казанский доказали, что особых гончих "верхочутов" нет, потому что верхочутость - это порок, так как если такая гончая сколется, она не способна выправить скол и часто бросает зверя и ищет другого. В дни хорошего чутья гончая может гнать несколько в стороне от следа, не опуская головы, но на сколе она работает по следу, разбирая заячьи хитрости, а не носится с высоко поднятой головой. Как показала практика собаководства, из выдуманных верхочутов впоследствии получались гонцы шалавы и пустозвоны.

Рассмотрим пороки такого важнейшего элемента работы гончих, как голос, поскольку в нем заключена прелесть и красота гона, а стало быть, и поэзия охоты.

К безусловным порокам относится пустобрехство, когда гончая, пущенная в полаз, голосит без всякого следа и "орет с напуска" по птице, по следу собаки, по следу хозяина. Это наследственный порок и исправить его невозможно. Пустобрехи - слабоголосые гончие - для охоты не годны, а особенно они вредны в смычке и в стае. С такими горе-гонцами нельзя наганивать молодых выжлят.

Полную противоположность собакам слабоголосым - пустозвонам - представляют молчуны. Гончая-молчун преследует зверя без голоса. Это, безусловно, порок. Нередко молодые выжлята, особенно по первой осени, долго не дают голоса и идут по следу молча, но после упорной нагонки такие первопольники начинают, "гонять в голос". Можно смириться с коротким, пешим полазом, недостаточной добывчивостью, нефигурным голосом, но пустобрехство или гон молчком простить гончей нельзя.

К безусловным порокам относится гон в пяту, когда гончая голосит в сторону, противоположную той, куда слез зверь, то есть гонит в сторону его пяток. В пяту могут прогнать первопольные гончие из-за своей азартности, со временем это пройдет. Однако собаки со слабым, порочным чутьем гонят в пяту постоянно и на испытаниях, если они голосят в пяту свыше минуты, лишаются диплома.

Нередко гончие, пущенные в полаз и прихватившие жировочный ночной след зайца, отдают голос. Про таких гончих говорят, что они с добором или "покрикивают в жирах". Длительный добор по зайцу, не оканчивающийся помычкой, безусловно порочен. Добор по красному зверю - лисице - допустим, а для успешной охоты вообще желателен, так как участок жировки лисицы может быть на несколько километров, поэтому гончая без добора часто будит лисицу вне пределах слышимости гона.

Недопустимо выправление скола с голосом. Если гончая отдает голос на сколе, не умолкая, это порок, так как подобная работа сбивает с толку охотника. На испытаниях таким гонцам эксперты ставят за верность отдачи голоса 2 балла.

Встречаются гончие, которые отдают голос даже по свежему следу очень и очень редко. Таких гончих называют редкоскалами, с ними охота малодобычлива и теряет свою красоту, "гонит, словно мучается".

Н. П. Пахомов в книге "Полевые пробы гончих" дает такое определение: "Редкоскалая - такая гончая, которая когда ведет зверя, отзывается очень редко, отдает голос через несколько шагов, а не учащенно, как ведет яркоголосая гончая".

Если гончая отдает голос через несколько шагов, то под гон можно подставиться, с такой собакой можно охотиться, так как легко перевидеть зверя, а если гончая молчит целые участки гона, с такой гончей вы не добудете зверя. Это уже настоящий редкоскал, почти молчун. Кроме того, гончая может редко, а не учащенно отдавать голос по удалелому зверю, также по пестрой тропе, в слепую порошу, когда ляжет снег и в оттепель покроется коркой. По такой тропе гончие настолько редко отдают голос, что их всех можно отнести к редкоскалам.

Как же судить таких собак?

Начинающему любителю гончих или молодому эксперту нужно помнить: если в дни хорошего чутья, когда на чернотропе умеренно влажно и прохладно, гончая помкнет по взбуженному ею зверю и погонит по "горячему" следу, редко отдавая голос на всех участках гона,- такая гончая редкоскалая. По определению П. М. Губина у яркоголосой гончей в одном такте "ах" слышится восемь раз. У редкоскалой гончей это "ах" слышится один, пусть даже два раза, но после наступает длительная пауза, во время которой гончая гонит по следу молча и, лишь пройдя некоторое расстояние, вновь редко и однотонно подает голос. Назвать это гоном нельзя.

У редкоскалой гончей одни перемолчки и сколы (свыше минуты) и, если верно судить, то еще не всякая отдача голоса по следу есть гон. Гончая может отдавать голос на жирах, в добор на сколе. Это не может идти в зачет гона. Гон в нашем понимании - это заливистая, мелодичная или учащенная отдача голоса по взбуженному зверю, гон - это похожее на пение, страстное выражение гончей своих чувств по следу побудившегося зверя. Подобного гона мы не наблюдаем у редкоскала, а потому в графе за верность отдачи такой гончей эксперт должен ставить 2 балла, оставляя собаку без диплома. Если раньше иногда и присуждали редкоскалой гончей диплом III степени, то при современном уровне развития породы это будет только во вред, так как присуждая диплом III степени, эксперт допускает собаку к племенному использованию. Редкоскалость - порок, который передается по наследству.

На полевых испытаниях встречаются гончие с отдельными недостатками, с которыми охотник может мириться. Например, бывают гончие с очень коротким и вялым полазом, постоянно они слушают, не побудет ли где зверя другая собака. С такими гончими охота малодобычлива. Иногда бывает наоборот - полаз у гончей широкий, как говорят охотники - заемистый, галопом, самостоятельный, позволяющий обыскивать большее пространство и быстро побудить зверя, а гон вялый, пеший. Такая гончая не только не сгоняет зверя, но охотнику подстать под гон очень трудно, и потому охота малодобычлива.

К недостаткам полевых качеств гончей относится проносистость и отдача голоса на проносах. Проносистость - это такой недостаток, когда собака из-за слабого чутья при каждом крутом изменении зверем направления далеко проносится вперед. За это время зверь, особенно заяц, увалится и накидает столько сметок, что собаке трудно разобраться. Получается не гон, а мучение - сплошное выправление сколов. Кроме того, гончая может проносить след с голосом. Однако необходимо помнить, что паратой гончей с полного маху очень трудно сразу изменить направление. Даже опытные гонцы могут отдавать голос на проносах, но на очень небольшом расстоянии. Поэтому судьи-эксперты должны больше видеть гончую при работе по зверю. Если такой недостаток выявлен, гончей снижается балл за верность отдачи голоса.

В 70-х годах в Озерецком охотничьем хозяйстве мы испытывали очень "веселую собачку". В комиссии были опытные старые эксперты Б. В. Дмитриев и К. А. Марков. Осенистая выжловочка помкнула зайца (мы его сразу перевидели) и так ярко работала без сколов минут сорок, что дело шло к диплому I степени. И вдруг скол, который эта "веселая собачка" выправляла не менее ярко с голосом, на удивление судьям и к великому горю своего хозяина. Если бы Б. В. Дмитриев не увидел работу этой гончей на сколе - быть бы диплому I степени. Поэтому на испытаниях, где выявляются все пороки, недостатки, и где что ни гончая, то новая, не похожая работа со своими особенностями, эксперты должны быть особенно внимательны как к молодым гончим, так и к осенистым.

Часто на полевых испытаниях встречаются гончие, которые вообще не придерживаются ведущего и поднимают зверя далеко в стороне от хозяина. Такие гонцы очень непозывисты и неназывисты. Непозывистая гончая не идет на рог. Неназывистая не идет на наклик своего хозяина, перевидевшего зверя. Такой тип неуправляемой гончей особенно вреден на полевых испытаниях. Все эти недостатки - результат неправильного воспитания и нагонки.

Другим, не менее неприятным недостатком является стомчивость гончей. Ценятся гонцы, которые выдерживают длительную работу, могут гнать зверя не только до конца дня, но и на второй и даже третий день. Однако встречаются гончие, которые после нескольких часов гона по образному выражению охотников "плетут лапти" и не идут в полез. Такая гончая называется стомчивой. Нередко подобных горе-гонцов приходится тащить из леса на руках.

Все эти недостатки выявляет эксперт-судья на полевых пробах гончих и он обязан творчески оценивать работу собак с учетом погодных условий.

Б. Марков

"Охота и охотничье хозяйство № 3,4 - 1992 г."

Конструктор сайтов
Nethouse